Значение слуха в нашей жизни.

Доклад профессора Себастьяна Хота, заведующего аудиологического
отделения ЛОР-клиники при университете Гейдельберга (ФРГ). Симпозиум «Позиция отоларингологии на переломном этапе германского здравоохранения», 20 марта 2004 г. С. Хот входит в редколлегию Германского аудиологического журнала.

Значение слуха в нашей жизни.

Если спросить рядового человека, отчего онскорее может отказаться— отзрения или отслуха, тоокажется, что большинство людей считают зрение гораздо более важным, искорее готовы смириться спотерей слуха, чем спотерей зрения. Илишь поработав какое-то время вобласти аудиологии, понимаешь, что втакой драматической ситуации более правильный выбор— сохранение слуха. Ялично убедился вэтом напримере пациента, который уже много лет ничего невидел, апотом постепенно начал терять слух. Онпереживал именното, очем всвое время сказал Эммануил Кант: «Невозможность видеть отделяет человека отвещей. Невозможность слышать отделяет человека отлюдей».

Попытка противопоставить друг другу наши органы чувств приводит нас к важному основополагающему открытию: эволюция никак не могла позволить себе снабдить живое существо маловажным или совершенно бесполезным органом чувств. В нашей речи имеются очень меткие выражения, в которых по воле случая содержится больше истины, чем в научных открытиях. Например, полноценный индивидуум «имеет при себе все пять чувств». Между прочим, мы, люди, можем быть очень жестоки по отношению к своим видовым собратьям, которые обладают сенсорным дефицитом! Тем не менее, наши пять чувств не являются равноценными. Изучение обоняния, вкуса, осязания, зрения и слуха в разных сферах нашего существования ведет к выявлению определенной закономерности. Слух имеет большее значение для основополагающих признаков человека, как социального существа, по сравнению с любым другим чувством. Он служит для предостережения об опасности, для приема информации, для овладения знаниями, для социальной коммуникации, и может вызывать очень сильные эмоции.

Еще во времена охоты на мамонтов...

Обзор «технических характеристик» человеческого слуха позволяет сделать вывод о его феноменальных способностях. Объективности ради заметим, что зрительная система превосходит его, например, в скорости обработки информации. Если периферийный слух способен обрабатывать примерно 800 Кбит/с, то зрение превосходит его в 1000 раз. Однако слух превосходит зрение, прежде всего, по чувствительности и динамическому диапазону.

Чувствительность слуха на пороге слышимости с энергетической точки зрения соответствует восприятию 10-ваттной электрической лампочки с расстояния в 1000 км. Динамический диапазон слуха охватывает интенсивность звука, различающуюся на десять в двенадцатой степени! Это соответствует весам, на которых без всякого переключения диапазона измерений можно взвесить и песчинку, и трактор, причем с высокой точностью. Индустрия пользуется лозунгом «создать невозможное» при рекламе гораздо менее мощных продуктов. И не следует забывать о том, что природа вложила эту потрясающую систему обработки сигнала в корпус из прочнейшего материала под названием «височная кость».

Значение слуха для нашей жизни во всей его полноте лучше всего выразил немецкий психиатр и философ Карл Ясперс: «Нас делает людьми то, что мы говорим друг с другом». Ни использование орудий труда, ни вертикальная походка, ни мощный мозг не выделяют нас, в конечном счете, среди других живых существ. Эта честь принадлежит использованию дифференцированной речевой коммуникации. А потому, при всей нашей скромности, мы все же вынуждены признать, что венцом творения является homo audiologo. Вначале было слово.

Каким образом в процессе эволюции возникла устная речь? Не только наш слух, но и слух многих животных приспособлен не столько к обработке непрерывных сигналов, сколько к определению временных изменений параметров этого сигнала. Уже в стволе мозга, то есть, в относительно периферийной части слухового пути, находятся группы нейронов, которые преимущественно отмечают начало и конец акустического раздражителя. А потому сигналы, изменяющиеся во времени, привлекают больше внимания, чем непрерывные раздражители.

Мы не станем вдаваться в дискуссию о целях эволюции. Однако именно это свойство, в сочетании с все возрастающей мощностью центральной обработки, позволило нашим предкам использовать для коммуникации акустические сигналы с временной модуляцией. Причем мы научились не только слышать их, но и произносить. Ученые считают древнейшим доказательством использования примитивной речевой коммуникации организованную охоту на крупных зверей, которая проводилась еще 300 000 лет назад. Поначалу речь служила вовсе не для того, чтобы воспевать красоты природы, она компенсировала физическую слабость человека. Дифференцированная организация, с одной стороны, расширяла власть социального индивидуума, а с другой стороны, нуждалась в дифференцированной коммуникации. Разумность отдельно взятого индивида является необходимым, но не достаточным условием для добывания мамонта. Успех зависит от способности многих договориться между собой.

«Замороженная речь»

На протяжении истории нашего развития слух превратился в важнейший входной канал нашего мозга. Большую часть знаний, накопленных в мозгу, мы приобрели благодаря речевой коммуникации. Как только мы овладеваем устной речью, в процессе чего мозг проводит огромную и уникальную работу, мы можем расширять свои знания и без слуха, читая книги и журналы. Но даже речь, воспроизведенная в письменном виде, в конечном счете, восходит к первоначальной акустической информации. В определенной степени ее можно назвать «замороженной устной речью». Хотя глаз может за одну и ту же единицу времени справляться с большим количеством информации, но самым эффективным источником информации все же является слух.

С одной стороны, слух является самым интеллектуальным из наших органов чувств. Это доказывает, например, часто цитируемое лингвистическое родство немецкого, английского и голландского слова «глухой» (taub, deaf, doof). С другой стороны, слух — очень эмоциональный орган чувств. Слуховая система имеет тесную связь с лимбической системой, частью мозга, которая придает эмоциональную окраску поначалу нейтральным ощущениям. В особенно жестокой форме это проявляется при тиннитусе, где ощущение не имеет под собой физического раздражителя. Слушание музыки может возбудить такие чувства, которые, с точки зрения эволюционной биологии, связаны с распознаванием звуков и голосов, важных для выживания, и могут активировать систему физиологического поощрения, находящуюся в gyrus cinguli. Врожденный или рано приобретенный недостаток слуха влечет за собой не только когнитивные и интеллектуальные, но и тяжелые эмоциональные и социально-психологические дефекты развития.

Эмоциональный орган чувств

«Я живу как отверженный», — писал 32-летний Людвиг ван Бетховен под давлением быстро прогрессирующей глухоты в своем «Хейлигенштадтском Завещании». — «О вы, люди, которые считаете меня враждебно настроенным или мизантропом, как несправедливы вы ко мне, ведь вы не знаете тайной причины моего поведения... О, как жестоко я сталкивался с вдвойне трагичным опытом моего плохого слуха, и все же я не находил в себе силы сказать людям: говорите громче, кричите, ведь я глухой. Как мог я признаться в слабости того из своих чувств, которое должно быть присуще мне даже в большей степени, чем другим; чувства, которым я когда-то владел в огромном совершенстве. В таком совершенстве, которое было присуще мало кому из представителей моего ремесла... Когда я вступал в общество, меня охватывал жгучий страх, так как я опасался дать заметить свое состояние...»

Нужно ли говорить, что подобный горький опыт вынесли все люди, столкнувшиеся с глухотой, независимо от того, способны ли они написать «Лунную сонату» или нет.

Итак, слух является нашим социальным органом чувств. У новорожденного уже через 48 часов отмечается превосходная реакция на голос матери. Два родственных индивидуума «прекрасно понимают друг друга». Речь связывает людей воедино. Отсутствие речевого обмена в гораздо большей степени, нежели разница в культуре, религии или цвете кожи, ведет к недоверию и предрассудкам, вплоть до неосознанного отторжения людей из другого географического региона. Примечательно, что наши современники, чересчур подверженные этой ошибочной умственной деятельности, обычно не владеют иностранными языками. Очень трудно понять «инородца», гораздо проще избить его...

Опора социальных структур власти

Речь также является важной опорой социальной иерархии и структур власти. «Слушаться» кого-то — это совсем иное действие, нежели внимательная обработка акустических сигналов, исходящих от доминирующего представителя вида. Это слово указывает на переход от сообщения к овладению. «Если бы коровы умели говорить, у нас не было бы скотобоен». Это изречение Бертольда Брехта свидетельствует о том, что дифференцированный обмен мнениями укрепляет власть индивидуума. Роман «Гессенский почтальон» Георга Бюхнера (Мир хижинам, война дворцам!) или листовки братьев Шолл были для власть имущих гораздо опаснее, чем вооруженное сопротивление. Во время политических переворотов захват радиостанций является гораздо более важным делом, нежели овладение складами с боеприпасами и амуницией. Мы гораздо раньше начали передавать речь на большие расстояния с помощью технических средств, чем изображения. Не только потому, что это проще было реализовать, а потому, что это было важнее. Передача новостей в первую очередь основывается на звуке, изображение в большинстве случаев является избыточным.

Важнейшая форма слуха: слушание

Важнейшая, и вместе с тем труднейшая, а также очень часто недооцениваемая форма социального слуха — это слушание. Парадоксально, но современному «информационному обществу» присущ общий недостаток, который выражается в том, что многие из «новых средств коммуникации» скорее препятствуют, чем способствуют межчеловеческой коммуникации. Интернет и всевозможные электронные средства развлечений (например, аудио-плееры) приводят к обеднению контактов между людьми, а мобильные телефоны все чаще используются для замены письменных контактов. Похоже, что информация вытесняет коммуникацию в табели о рангах.

Я попытался рассказать о некоторых аспектах слуха, кажущихся мне наиболее значительными. Позволю себе привести еще одно замечание, которое я принимаю очень близко к сердцу. В начале моего выступления я пообещал, что ничего не скажу о переломном этапе в германском здравоохранении. Но это не совсем так. В мои намерения входило показать, что человек, как социальное существо, вместе с потерей слуха переживает душевную гибель. В настоящее время клиническая аудиология стоит перед дилеммой. Мы имеем технику кохлеарной имплантации, которая может преодолеть глухоту, но вынуждены отказывать в ней пациентам из-за ее дороговизны. Для того, чтобы лица, от которых зависит решение о финансировании, в полной мере понимали необходимость этой операции, нужно, чтобы они осознавали тугоухость или глухоту во всей полноте ее проявлений. Даже если глухота не причиняет боли и от нее невозможно умереть.

Себастьян Хот, «Horakustik» N 5, 2004 год